В последнее время вот не могу смотреть фильмы без субтитров, дошло до того, что если фильм дублирован на русском, все равно обязательно нахожу и подключаю английские субтитры, да и в кино стараюсь ходить на фильмы без перевода. Наверное, это не оригинально,типа дань моде, но все же лучше узнать пользу той или иной тенденции на собственной шкуре.

Итак, продолжая заниматься исследованием актерских достоинств
небезызвестной Скарлетт Йохансон, решил я взгялнуть на один ее старый фильм: «Сенсация», все того же Вуди Аллена («Scoop», 2006). Этот фильм был у меня в «официальном прокатном переводе», посему, ничтоже сумняшеся, я тотчас же загрузил субтитры. И оказалось, не зря. Смотрю я краем глаза и вдруг- на тебе: герой Алена произносит несколько фраз, а переводчик как то замолкает. А ну ка, «Стоп!»
И вот что оказалось: помните сцену, где персонажи Аллена и Скарлетт, играющие полных дебилов (представителей низшего класса) попадают на вечеринку в высшее общество, и на вопрос аристократа-маньяка, как у него дела с музыкой, Ален отвечает примерно следующее:
«Ну, я играю на такой маленькой штуковине: она вставляется в рот и издает такие писклявые звуки, весьма музыкально. Ее обычно называют еврейской арфой, но вы ведь знаете, что это за люди. Достаточно лишь намека на антисемитизм, а они уже строчат жалобы...» Кстати, ведь это все довольно смешно, поскольку персонаж Алена в фильме достаточно брутально шутит посреди английской аристократии, а те делают вид, что не замечают подобной вульгарности. Так вот, из этого милого скетча, в официальном переводе мы слышим лишь непонятное:
«…меня даже раньше называли пищалкой». Откуда сие?
Неужели у нас, в подлинно свободной и демократической стране может быть таки цензура? Т. е., если старый еврей-режиссер отпускает в адрес своего народа невинные шутки, это следует сокрыть для русского зрителя в отличии, например, от «политкорректных» американцев? Мне не понятно, что, эта фраза у нас в стране будет настолько непонятна, что приведет к погромам на первом канале? В общем, любите хорошее кино и пользуйтесь субтитрами. Они сохранят вашу любовь.

«Вики Кристина Барселона» (США, Испания, 2008. Реж. Вуди Ален). Судя по всему, актер, сыгравший маньяка из «Стариков» Коэнов обречен в ближайшее время принять на себя образ расхожего секс-символа, к-рый будет навязчиво появляться в каждом 2-м голливудском фильме. Что касается Скарлетт Йохансон—то её появление в этом фильме, не может вызвать ничего больше, кроме легкого чувства недоумения. Хоть и не бесспорно, но она была сказочно привлекательна своей непосредственной молодостью, например, в "Человеке, которого не было", но в этом фильме некогда вожделенный образ потерпел полное фиаско: похоже, она принадлежит к такому типу актрис, который блистает только, пока они молоды. Кого же ей теперь осталось играть, когда все необходимые средства для создания «высокохудожественных» образов, едва распустившись, вошли в пору естественного увядания? кроме крашенной блондинки «с черкизона», пытающейся с большим трудом изобразить некое подобие томного взора и скривить в припадке страсти заплывшие губки, ничего большего увидеть не удасться… ( ну а в целом )

"Дикое поле" (Россия, Казахстан, 2008. Реж. Калатозишвили М.). Кинокотогод едва начался, а уже стоит оторвать себя от кресла, и пойти на добротно сделанный и достойный этого подвига фильм. Перед нами воплощение на экране последнего творения великого советского режиссера и сценариста Петра Луцика, загадочно умершего во сне в возрасте 41 года несколько лет назад, после создания эпохальной социальной «антиельценско-олигархической» драмы «Окраина».
Неизвестному доселе режиссеру волей-неволей пришлось обращаться к предшествующему творчеству автора сценария фильма, иначе бы ему не справиться. Сразу видно, что он хорошо был знаком с «Окраиной». В результате удалось что то сохранить от того Луцика, его своеобразную ярко выпуклую народную фактуру: народным образом в картине присуща также типичная "луциковская" былинность: простые мужики предстают перед зрителями словно герои эпоса, говорящие на своем особом, немного искусственном и величавом языке. Сценарий был написан про постперестроечные годы, когда важно было показать через личную драму главного героя творящийся со страной кошмар. Перенести его в наше время не реально, несмотря на то, что кошмар продолжается. Ничего не остается, как привнести надвременные элементы в картину, что то в духе раннего Сокурова и снизить пафос социального протеста, перевести его в область экзистенциальной драмы, где думающий человек по своей сути является ничем иным, как одиноким степным волком.
Но все же трудно избавиться во время просмотра от ощущения, что перед нашими глазами вновь все тот же расхожий для авторского кино последнего времени топос: городской человек, заброшенный волею судеб в провинцию, где только еще можно увидеть то, что принято называть русским народом, ну или почувствовать происходящее в стране. действие картины происходит в дикой степи, что является метафорой нашей глубинки ( где самой страшной болезнью по началу является несварение желудка у коровы, да 40-дневный запой… ), в которой все зло поначалу приходит от иноплеменников, уничтожая которых, типичные русские мужики, разобщенные в обыденной жизни, вдруг объединяются в нечто похожее под названием община. Но потом, скрытая и типичная для русских ненависть друг ко другу выводит на поверхность настоящее, глубинное зло, от которого, как всегда, страдает самый невинный. Мы вновь смотрим на происходящее глазами цивилизованного столичного интеллигента, рассматривающего и препарирующего свой «фольклорезированный» народ словно под микроскопом, иногда чему то учась у него… революционный подтекст сохранен лишь отчасти, но кто уж теперь нам подскажет, насколько он присутствовал в сценарии? Ну, а узнать о том, что этот фильм является также «языческим эпосом с христианскими мотивами» вы можете в журнале «Афиша» или даже в метро:-)) а лучше не читать рецензии, а сходить в кино, где этот фильм еще тлеет по заброшенным некоммерческим залам.

если кто не понял, то перед вами не клинический гибрид "хентая с бредслеем", а всего лишь современная иллюстрация "Сказки о царе Салтане".
Да, это "Три девицы под окном". Далее-обещаю, никакого порно, сплошное

по клубам москвы шарит опасный маньяк по кличке

С приходом моды на изображение скелетов на одежде мне было явно не по себе, а с ее уходом стало совсем грустно. Поначалу мое буржуазное сознание возмутилось: как же так, что это еще за заигрывание со смертью, поиск общения с духами мертвецов и пр. Но молодость горда, бездумна и спесива. И ведь получается, что совсем не плохо дать ей представить, что станет с нею достаточно скоро. «Эй, розовощекая, — говорит улыбающийся череп, «сколько там тебе осталось сверкать своею витальной телесностью?» да лет 10 максимум, потом свежее мясо все равно станет загнивать на нервной почве из-за неудавшейся любви и прочих треволнений, а сквозь остатки дряблой плоти начнет проявляться скелет, который с каждым годом будет радостно ждать окончательного сбрасывания всех этих временных одежд. стать веселым скелетом на склоне лет – что может быть достойнее этого? Главное, вовремя к этому подготовиться. мода через изображения скелетов на одежде словно говорит молодым: больше представляйте себя разложившимися трупами или веселыми скелетами, и вы просветитесь. старики же наоборот: друг другу они мало интересны, кроме грустных воспоминаний и ворчания по поводу несостоявшихся надеж, их мало что может объединить вместе в общении. Поэтому старость, наоборот, тянет к молодости: увидеть черепок на маечке пенсионера практически невозможно, скорее там будут цветочки и райские птички с бабочками... Быть всегда молодым — горькая религия нашего времени, придуманная для своих утех стоящими одной ногой в могиле стариканами. А ведь неплохо получается: идет такая молодая розовенькая плоть, а на ней — знамение тления. мне кажется, что в результате спастись больше шансов у молоденькой девушки со знаменем смерти на челе, нежели у старухи, пытающейся прикрыть почти окончательно проснувшегося в ней скелета цветными моложавыми тряпками. Как это выглядит в реальности - описывать не буду, достаточно внимательно взглянуть на отдельных прохожих. Не буду здесь первооткрывателем, если скажу, что это действительно ужасно.